-0.35%
73.06
-0.28%
61.0176
-0.01%
75.3192
-0.01%
1.2344
+0.01%
1345.74

Политика Путина прозорлива

13 апреля, 12:40
20
Интервью с экономистом университета Масарика Ганой Липовской (Hana Lipovská)

Parlamentní listy: Чехия выслала трех представителей российского дипломатического корпуса в ответ на отравление бывшего российского агента Сергея Скрипаля в Великобритании. Это адекватная реакция?
Гана Липовска: Я не занимаюсь политикой безопасности и вряд ли могу обогатить дискуссию на эту тему. Но если нашей стране удалось так быстро составить список шпионов или подозрительных людей, то в нем, вероятно, оказались те, кто давно проживает в этой стране, а соответствующие службы безопасности следили за их деятельностью. Иначе трудно себе представить, чтобы подобные списки составлялись за один — два дня. Подобные дипломатические войны всегда опасны, бесполезны и неразумны. Экономическая история подтверждает, что их нужно избегать, причем всем сторонам конфликта. Разумный путь — переговоры за одним столом. Забаррикадироваться, не разговаривать, не вести переговоров, ребячески рассчитывать, сколько выслать дипломатов в зависимости от размеров страны и дипломатического корпуса, — так проблемы не решить.
— А что мы скажете об антироссийских санкциях? Есть ли у них еще экономический смысл, если учесть, что многие товары сначала поступают для повторной упаковки на Украину, а оттуда отправляются в Россию?
— У санкций нет смысла и никогда не было. Они только вредят нашим производителям. При этом, пожалуй, парадоксальным образом, эти санкции помогли некоторым странам. Не секрет, что санкции обдуманно планируют так, чтобы они помогали некоторым компаниям. Ряду наших мелких производителей эти меры навредили. Кстати, анекдотический пример — «масленый кризис» прошлого года, который отчасти разразился из-за санкционной политики. России, конечно, санкции навредить не могут, поскольку Россия сконцентрировала и приложила усилия для того, чтобы активизировать собственные ресурсы и сменить потребителей. Если посмотреть на данные об импорте масла и молочной продукции, то до санкций главным импортером была Европа, а сегодня рынок заняла Латинская Америка и Азия. Санкции не привели ни к чему хорошему, да и не могли привести, а вот их политическое воздействие оказалось незначительным. В долгосрочной перспективе они могут даже помочь России, поскольку научат ее функционировать дешевле, эффективнее и улучшить ее экономическую структуру так же, как наполеоновская континентальная блокада когда-то помогла нашему сахароварению во времена Габсбурской империи.
— Как Вы оцениваете шаги Владимира Путина, который вновь переизбрался на пост президента? Насколько мне известно, в последние годы он возвращает сырьевые богатства обратно в Россию. Он отказался от нефтедолларов и подписал торговые договоренности с группой БРИКС. Все это шаги в правильном направлении?
— Комментируя недавний кризис рубля, президент РФ достаточно верно, с экономической точки зрения, отметил, что Россия больше не должна ориентироваться исключительно на полезные ископаемые и нефть, и что она должна провести реструктуризацию экономики. Россияне понимают, что любое отклонение может ослабить политическую экономику. Государство, ориентированное на экспорт нефти может увеличить ее добычу, тем самым снизив ее цену, и тогда начнутся проблемы. Подобное наказание нефтяным оружием применяется в последние десятилетия довольно часто. Россияне хорошо это знают. Другое дело, что российская экономика настолько огромная и сложная, что Центральной Европе трудно понять, что там в ней происходит. Там не действует та же логика, что и в Европе. Там другой экономический мир. И снова достаточно обратиться к истории: что общего было у экономики царской России, известной нам по романам Толстого, Достоевского или Гоголя, с нашей центральноевропейской экономикой?
— Не могу не спросить, как дела с самостоятельностью обстоят в Чешской Республике? И какое влияние на чешскую экономику в долгосрочной перспективе окажут российские санкции?
— С точки зрения экспорта, в последние годы перед санкциями российский рынок для Чешской Республики был не столь значительным. После 1998 года, когда Россия пережила глубокий экономический кризис, мы потеряли остатки российского рынка и ушли с него. Однако санкции навредили некоторым конкретным экспортерам. Поиски путей для обхода санкций только удорожили товары, снизив тем самым прибыль. И это, разумеется, сказалось на заработных платах. Разумная экономика стремится формировать экспорт так, чтобы справляться в случае чего со спадом спроса в одной из экспортных стран. К чему приводит однобокая экспортная ориентация, мы видим сейчас на примере немецкой экономики. Германия тесно связана в экспортном отношении с Соединенными Штатами, поэтому любое торговое нововведение или кризис в Соединенных Штатах сказываются и на Германии. Наш экспорт так же болезненно зависим от Европейского Союза, поэтому нам стоит территориально диверсифицировать экспорт. Но международная торговля должна осуществляться естественным, а не искусственным образом, то есть без директив, вмешательства, приказов и запретов.
Правительство, конечно, не может определять, кто будет экспортировать в Россию, а кто — в Аргентину или Германию. Фирмы должны сами найти экспортные рынки. Но точно так же плохо, когда по политическим причинам, например из-за санкций, фирмам запрещается экспортировать в какие-то страны. В кризисный момент нашим работникам, несомненно, будет все равно, что фабрика остановилась из-за санкционных мер. Их по праву интересует только, есть ли для них работа, и будет ли соответствующая зарплата. Таким образом, через санкции Европейский Союз негативно воздействует на нашу экономику.
— Недавно большой резонанс получила новость о том, что компания ČEZ отказалась быть спонсором кинофестиваля в Карловых Варах. Должно ли государственное предприятие финансировать это мероприятие?
— Я не вижу тут трагедии. Речь не идет о большой проблеме, которой мы должны серьезно заниматься. Спонсорская помощь пока остается делом добровольным, и предприятие может самостоятельно решать, кому помочь финансами. ČEZ действительно является полугосударственным предприятием, и его спонсорские средства представляют собой одну из форм государственных дотаций. Меня, как миноритарного акционера ČEZ, этот вид спонсорства не очень устраивает, и я бы предпочла реинвестиции обратно в работу компании.
Стоит задуматься, должны ли такие мероприятия, как кинофестиваль в Карловых Варах, напрямую поддерживаться государством, или помощь завуалировано должны оказывать якобы в частном порядке компании, наполовину принадлежащие государству. С точки зрения народного хозяйства, разумеется, эти средства не велики, и если бюджет составляет сотни миллиардов, то спонсорские отчисления кинофестивалю не так уж принципиальны. Но, с точки зрения человека, который оплачивает счета за электричество, речь идет о значительных суммах.
Сейчас не столь важно, что привело к этому решению: борьба между двумя группами интересов или совершенно стандартная смена приоритетов компании. Я уверена, что большинство людей в Чешской Республике это не беспокоит: больше, чем входные билеты на элитарный фестиваль, их интересуют собственные зарплаты.
— Мне хотелось бы также узнать Ваше мнение о положении фунта стерлингов в связи с выходом Великобритании из Европейского Союза. Сначала звучали катастрофические прогнозы о влиянии Брексита на фунт стерлингов, а в последнее время специалисты говорят о том, что, напротив, эта валюта только выиграет от Брексита. Кроме того, они говорят о благоприятной долгосрочной перспективе не только для фунта, но и для всей британской экономики в целом. Так ли это?
— Да, это, несомненно, так и есть. Валютный курс складывается из двух элементов. В короткий период (от нескольких дней до нескольких месяцев) он остро реагирует на любое заявление или событие не потому, что валюта слабая или сильная. Колебания происходят из-за того, что инвесторы и спекулянты знают: на то или иное заявление другие спекулянты и инвесторы каким-то образом отреагируют. То есть они предвидят ситуацию и пытаются, что совершенно закономерно, на ней заработать. В долгосрочной перспективе силу валюты определяет производительная способность экономики. Ясно, что в случае Брексита Великобритания избавится от бессмысленного регулирования. Поэтому можно ожидать, что ее экономика будет успешно расти.
Сила фунта стерлингов будет зависеть как раз от роста и производительности промышленности. Теоретически, конечно, может произойти так, что на фунт стерлингов будет оказываться целенаправленное давление, вызванное желанием наказать Великобританию и припугнуть другие страны, возможно, планирующие покинуть ЕС. Определенные совместные действия, направленные на ослабление фунта стерлингов, действительно могут предприниматься, как нечто похожее на спекуляцию Сороса против фунта стерлингов в 1992 году. Тогда все без труда получилось, поскольку курс фунта стерлингов был привязанным в связи с подготовкой к европейскому валютному союзу. Сегодня подобные действия против фунта было бы сложно осуществить, если вообще возможно. Поэтому я уверена, что британский фунт сможет укрепиться, как и суверенная британская экономика.
Наверх